ПАРУС ГОНКОНГА

«О Гон-Конге сказать нечего, или если говорить как следует, то надо написать целый торговый или политический трактат...» Прав был писатель Иван Гончаров, когда 8 июня 1852 года, в Южно-Китайском море, во время плавания на фрегате «Паллада» оставил эти строки. И тем не менее, зная интерес читателей к землям далеким и неординарным, рискнем предложить записки нашего корреспондента, побывавшего в Гонконге вскоре после воссоединения его с Китаем.

Много лет назад в Джакарте, в китайской «лавке древностей», я увидела картину, на которой был изображен парусник с наполненными ветром яркими парусами. Он выходил из бухты в открытое море, оставляя у причала низко сидящие индонезийские «сампаны».

— Это мне из Гонконга прислали, — гордо сказал продавец-китаец.
С тех пор эта картина висела у меня дома, в Москве, и каждый раз я разглядывала ее с надеждой, что рано или поздно увижу этот парусник наяву...

Добро пожаловать, или с вас причитается?!

Самолет, плавно пролетев между пикообразными крышами небоскребов, сел на аэродроме, расположенном прямо на побережье. В аэропорту меня ожидал автобус — его предоставил отель «Коулун Пенда», в котором я буду жить. Располагается отель на континентальной части Гонконга, ближе к горам, чистому воздуху, напоенному запахами моря.

Мы как-то привыкли, говоря о Гонконге, думать о нем как об острове. А между тем Гонконг — это не только остров Гонконг, но и большая часть полуострова Цзюпун (районы Коулун и Новые Территории), 235 островов и островков в Южно-Китайском море. Его владения насчитывают более 1000 квадратных километров.

Когда-то скалистый остров Гонконг был островом рыбаков, ловцов жемчуга, солеваров, изготовителей благовоний, пиратов... 150 лет назад сюда пришла Британия, и следы долгого британского владычества не могли не остаться на этой земле.

Пятнадцать минут по скоростной дороге — и я подъезжаю к гостинице, на которой во всю высоту в 35 этажей нарисована панда — дружелюбный медвежонок, своеобразный символ Гонконга.

Ключи от номера получить оказалось не так-то просто.
—  Внесите, пожалуйста, залог — минимально 2600 гонконгских долларов (это около 210 американских долларов. Гонконгский доллар равен 7,8 доллара США), — вежливо сказал служащий гостиницы.
—  За что? — удивилась я.
—  Это Гонконг. Такие правила, — и служащий тут же заверил: — вам их вернут перед отъездом.

В номере я немного успокоилась — просторный, удобный, с прекрасным видом на горы. Переодевшись — ведь я улетала из зимы, в Москве было минус 15, а здесь — плюс 16, я решила отправиться на остров Гонконг, ничего не спросив в гостинице о расписании и транспорте. «Сама разберусь, — подумала я. — Столько лет прожила в Индонезии...»

На улице выбрала из толпы прохожих женщину постарше — она-то наверняка знает английский. Испуганная моими вопросами китаянка отчаянно замотала головой и закрыла рот руками.

Тогда я рискнула обратиться к энергичному молодому человеку.
—  «Тьюб», «Метро», «Сабвей», «Андеграунд», — задумчиво повторил он слова, обозначающие метро и понятные каждому англичанину, французу и американцу.

Отчаявшись, я начала делать руками лихорадочные движения, похожие на поведение собак при откапывании заветной кости.

Язык жестов и стал моим путеводителем. Молодой человек радостно замахал руками и поспешил вперед. Я оглянулась и увидела, что китаянка следует за нами. Она проворно подбежала к молодому человеку и спросила о чем-то. Лицо ее преобразилось. Женщина по-свойски взяла меня за руку и куда-то потянула.

—  Не волнуйтесь, она отведет вас, куда надо, — объяснил юноша.
—  А сколько я ей должна заплатить?
—  Извините, — сказал мой помощник. — Я плохо понимаю английскую речь, но если вы напишете, то все объясню.
Я так и поступила. Теперь у него возник вопрос:
—  За что платить?
Теперь удивилась я. Ведь здесь за все платят... И объяснила:
—  За помощь, время, потраченное на меня.
Он написал: «100 $» — и от души рассмеялся.

И тут-то я вспомнила, что в популярном гонконгском журнале «Эйшауик» прочла: «Пусть не вводят иностранцев в заблуждение вывески на английском языке. В Гонконге проживает 6,2 млн. человек и 95 процентов из них китайцы, говорящие на кантонском диалекте».

Так с помощью бессловесной китаянки, одетой в черные брюки и темную, кое-где заштопанную куртку, я оказалась в метро. Вернее, в Гонконге это называется МТR (МТК — средство массовой перевозки). Главное, отыскать на большом красном круге зеленый символ, похожий на русскую букву Ж, окольцованную зеленой полосой. Отсюда можно попасть в любое место Гонконга. Здесь чисто, прохладно. На китайском и английском языках висят надписи: «Запрещено пить и есть. Штраф 2000 гонконгских долларов». Народу всегда много. И конечно, в основном говорят на кантонском диалекте китайского языка. Он мелодичен, имеет семь тональностей, в основном очень высоких. Если разговаривают два китайца, то уже шумновато, а если их больше...

Перед самой поездкой в Гонконг я прочитала интересные наблюдения русского путешественника А. Вышеславцева, который в 1858 году писал:
«Шестнадцать лет тому назад нога европейца в первый раз ступила на этот дикий, необитаемый остров, и вот, точно ударом волшебного жезла выросли из его камней дворцы, готические башни, сады, обхватившие роскошною, благоухающей зеленью выступающие террасы, спускаясь густыми массивами в ущелья и расплетаясь зелеными лентами по веселым бульварам и скверам. Выросли магистрали, фактории, флаги всевозможных наций развеваются на высоких мачтах.

На рейде... фрегаты и клиперы, суетятся... стучат своими винтами, наполняют воздух черными струями дыма, свистят и действуют. Поминутно пристают легкие канонерки, речные пароходы с целыми домами на палубе приходят и уходят, китайские джонки везут груз на купеческие суда, между ними мелькают грандиозные... шампанки... точно плавучие рогожные возки».

Возможно, мне вспомнились эти строки в вагоне метро по некому сходству — контрасту: и здесь были шум и движение, но они были другими... Внезапно на меня обрушились пронзительные звуки радиотелефонов. Как по команде, семеро мужчин выхватили из карманов черные аппараты и во весь голос начали выкладывать свои секреты. Окружающие сидели с непроницаемыми лицами.

Видимо, такое для них не впервые. Меня это забавляло — какофония создавала атмосферу всеобщей раскованности; но оглушенная непривычными звуками, я вышла на поверхность на остановку раньше. И вместо острова Гонконг, на котором должна была оказаться, увидела пролив. Как белые чайки, плыли рейсовые пароходики навстречу друг другу. Здесь их называют «ферри».

Проблем не возникло. Все прекрасно понимали по-английски и даже проводили до нужного причала. Путешествие через пролив на «Стар ферри» («Звездном пароме») скорее напоминало праздничную прогулку.

Вид с Пика Трам

Гонконгский порт... Это — настоящий город, заполненный огромными контейнерами из всех частей света. Ищу каких-либо изменений — ведь теперь это Китай. Но тяжелые корабли — пассажирские, торговые, военные все прибывают и прибывают. На берегу, выложенном камнем, — толпы матросов, прохожих.

Пожилой китаец долго разглядывал меня, сразу увидев во мне не местную, и все-таки спросил на хорошем английском:
—  Вам нравится Гонконг?
—  Очень!
—  Все больше и больше людей приезжает к нам, — посетовала жена китайца. — Скоро островов на всех не хватит.
—  Не волнуйся, еще и нашим праправнукам достанется, а потом они придумают что-нибудь получше.

В переводе с кантонского диалекта Гонконг означает «Ароматная, или Благоухающая, бухта». Возможно, когда-то благоухание исходило от чистых вод, девственного леса и трав. Теперь это крупнейший порт мира, а в городе даже небо с трудом просматривается из-за гигантских небоскребов. Город карабкается по горным склонам, в скалах пробиты широкие улицы и бульвары, вырублены площадки для многоэтажных зданий. Куда ни повернешь голову, взгляд обязательно наткнется на сверкающий силуэт какого-нибудь банка. Сегодня, скорей всего, Гонконг пахнет деньгами.

Для начала я решила взглянуть на Гонконг сверху, с Пика Трам. В центре города в скале вырублен путь наверх. Обычный трамвайчик поднимается — почти перпендикулярно — все выше и выше. Совсем рядом высотные дома, которые склоняются над вами как пизанские башни. Того и гляди упадут прямо на трамвайчик. Поскорей бы добраться до верха.

На площадке Пика Трам — многолюдно. На всех языках слышен один и тот же возглас восхищения. Под нами — каменные массивы небоскребов разных форм, стилей и цветов; жилые кварталы, прорезанные нитями улиц и бульваров; неровные крыши, похожие на застывшие морские волны; черные точки кондиционеров, прилепившиеся к домам как черные вороны. За проливом, у неясных очертаний берегов, начинается Коулун.

Говорят, что Гонконг не имеет собственного архитектурного стиля. Действительно, американец найдет здесь архитектурные пейзажи Нью-Йорка, небоскребы Манхэттена; англичанин — знакомые черты Лондона; француз — местные Елисейские поля — Натан роуд; китаец — пекинский бульвар «Проспект небесного спокойствия» — прибрежные магистрали; русский — сумасшедший ритм, в котором сейчас живут многие из нас.

Очарование Гонконга — именно в этом хаотичном нагромождении различных форм, линий, стилей, красок, ритмов.

Пагода Тигрового бальзама

Адух! Адух!  —  раздалось у меня  за спиной.  Знакомый возглас восторга. Туристы из Индонезии. И мы, конечно, разговорились.

Гид-китаец, который много лет назад приехал из Индонезии, предложил мне любезно и — представьте — бесплатно совершить с моими новыми индонезийскими знакомыми путешествие по острову.

—  Одно из наиболее интересных мест в Гонконге, о котором редко пишут, — «Пагода тигрового бальзама». Ее еще называют «миром завораживающих ужасов». Туда мы и отправимся, — бодро сказал Мин Чонг.

Несколько раз мы поднимались и спускались по горным склонам, и вот подъехали к обширной территории, устроенной наподобие террас на горах. Внизу, как огромный резной гриб, виднелась пагода. Мы пошли по каменной аллее — и вдруг резкий спуск вниз.

Я едва удержалась, чтобы не скатиться по зеленому склону. Через мгновение — тупик. Все-таки мы набрались мужества и сделали вслед за нашим гидом несколько шагов, попав в узкую боковую аллею. Тропинок и аллей здесь множество. И повсюду в этом лабиринте, в самых неожиданных местах, притаились всевозможные скульптуры. Это изображения молодых и старых людей, страшных зверей, птиц, змей, драконов со злобно сверкающими глазами. Кажется, они окаменели всего минуту назад, а необычные обезьяны и слоны вот-вот подойдут к вам. Дух захватывает. Не заметила, как прошла между зубами и когтями дракона и, наконец, вышла из этого фантастического мира. Но... прямо передо мной возник огромный тигр. Сразу не сообразишь, что он высечен из мрамора. Он охраняет вход в черную пещеру, на которой написано «Тигровый бальзам».

— Почему «Тигровый бальзам», какую связь он имеет с китайской мифологией? — спросила я Мин Чонга.
— Давным-давно бедный мальчик убежал из Китая в Бирму и занялся собиранием трав. Юный лекарь нашел универсальный эликсир от многих болезней. А потом вернулся на родину. Свое лекарство он назвал «Тигровый бальзам». Действительно, кто сильнее, крепче, бесстрашней этого зверя? Говорят, в год тифа свойства бальзама удесятеряются. Конечно, — не без улыбки добавил Мин Чонг, — если он куплен здесь, в Гонконге, около «Пагоды тигрового бальзама». А все скульптуры — своеобразная галерея китайской мифологии.

До года Тигра — 28 января — оставалось два дня. Когда мы возвращались в автобус, характерные звуки — гюстукивание стеклянных баночек, в которых продавался бальзам, раздавались из сумок всех туристов.

Дим-сум

А теперь время ленча, — напоминает Мин Чонг. И не успел он предложить какой-либо ресторан, как отовсюду раздалось уверенное:
— Дим-сум! Дим-сум!

Перед отъездом я проштудировала все о гонконгском гастрономическом изобилии. Здесь представлены великие китайские кухни: шанхайская, пекинская, сычуаньская, хакка, тайваньская, не говоря о всевозможных европейских ресторанах.

Большим спросом пользуются приготовленные особым способом птичьи гнезда, змеи, яйца, пролежавшие в земле несколько лет. Позднее я поняла: главное — не спрашивать что это, а просто есть. Вкус — незабываемый. Но вот о дим-суме услышала впервые. Видимо, свое невежество мне не удалось скрыть от Мин Чонга. И он специально для меня пояснил:

—  Существует около 2000 видов дим-сум. Это кантонские закуски — приготовленные на пару морепродукты или овощи. В Гонконге ими заполняют перерывы между едой или когда надо быстро и вкусно подкрепиться. Ежедневное меню, даже в маленьких ресторанчиках, включает около сотни разновидностей дим-сум.

В огромном помещении ресторана — несколько десятков больших круглых столов. Меню напоминает старинную поваренную книгу.

Следую примеру моих индонезийских друзей. Беру пельмени с креветками, свининой и побегами бамбука, миниатюрные блинчики с овощами, крохотные шашлычки и рыбные шарики. И все это запиваю горячим китайским чаем.

— Я понимаю, что вы хотите как можно больше узнать о Гонконге и его жителях. Если говорить о нашей религии, верованиях, то иногда мы в шутку сравниваем их с дим-сум, — рассмеялся Мин Чонг, а я чуть не обожглась горячим чаем после его слов. — В нашей религии присутствуют элементы конфуцианизма, буддизма, даоизма. Кроме того, сохранилась приверженность к древним божествам — земным, морским и даже кухонным. Самый главный бог у нас — бог денег. К тем, кто ему особенно поклоняется, мы сейчас и отправимся.

Мы уезжали от разноязычного назойливого шума большого города в другой Гонконг.

Зажиточные драконы

Бухта Абердин — район роскошных вилл и домов, где жи-в основном богатые европейцы и начавшие их теснить китайцы из континентального Китая. Изменения происходят стремительно. Если раньше, будучи подданными Британской короны, многие гонконгцы говорили: «Мы — китайцы», то теперь они утверждают: «Мы — гонконгцы».

Белоснежные высотные дома поднимаются  по склонам зеленых гор. Внизу — море, большой океанский залив.  Словно для него тесен безбрежный   океанский   простор,   залив глубоко и причудливо врезается в сушу.  Здесь особенно отчетливо понимаешь, почему Гонконг совсем недавно называли «самой яркой жемчужиной в короне британской королевы».

Даже с прекрасного песчаного пляжа видна в горах площадка для гольфа. По набережной прогуливаются европейцы, и я поинтересовалась у одного из них:
— А много здесь таких площадок?
— Чего здесь только нет! «Репалс бей» (такое же название носит царственная гостиница) — райское место, где практически не бывает дождей, теплое море, желтый, как на полотнах Гогена, песок. Все необходимое — под рукой. Хотите похудеть — играйте в гольф, теннис, хотите раствориться в этой красоте — сядьте под пальмой и пейте кокосовое молоко с джином.

Мой собеседник — Тод Кровел — оказался журналистом с местного телевидения. Десять лет живет в Гонконге. Как же удержаться и не спросить об изменениях в стране, ставшей Китаем?

— Больше стало красных флагов — вот что лично я заметил, — спокойно ответил Тод. — Но как был Гонконг четвертым по значению финансовым центром мира, так и остается. Как летали богатые иностранцы за ювелирными изделиями, так и летают. Радиоаппаратура, игрушки, одежда — ничего Китай не раздал бедным, хотя цены на них — самые низкие в мире. Правда, жилье...
И  тут  Тод   признал  — это самая болезненная проблема для богатого Гонконга.

— Если бы не драконы, совсем плохо было, — полушутя, полусерьезно добавил он. — Посмотрите на этот многоэтажный дом с колоссальным отверстием странной формы посередине. Как будто строителям не хватило кирпича или они торопились поскорей искупаться в теплом море...

— Это все для него, для дракона, — объяснил Тод. — Здесь, в Гонконге они самые главные, а живут на вершинах гор. Каждый день по утрам спускаются к морю, а вечером возвращаются наверх. Если не построить для них такой проход, то живущих в доме ожидает несчастье, или сам дом в любое время может рухнуть. Так три года назад случилось с одним солидным банком. Его владельцы не последовали советам китайцев, банк загородил проход дракону к горе — и произошло неизбежное.

— Кстати, — обратился Тод ко мне, — где вы поселились?
— В «Коулун Панде».
— А знаете, что такое «Коулун»? В переводе с кантонского диалекта это означает «Девять Драконов». Земля Коулун насчитывает   восемь   горных   пиков,   где   обитают драконы, а девятый был назван в честь молодого императора Линга, который, согласно его высокому положению, также причислен к всемогущим божествам...
— А на островах вы успели побывать? — спросил Тод. — Если нет, я готов показать вам остров Ламма. Там живут многие журналисты, художники. Китайцев там немного.
— Почему?
— Сколько лет живу, не перестаю удивляться, — рассуждал  Тод.   —  Гонконгские   китайцы   особые.  Трудятся  день и ночь, могут жить в крошечных квартирах — главное поближе к работе.

Следуют своим обычаям и очень суеверны. Три года назад богатый местный китаец заплатил 1 миллион 700 тысяч долларов,  чтобы   получить  персональный  номер для своего автомобиля — номер 9. По-кантонски это числительное звучит как «долгожительство».

Главное увлечение почти всех мужчин в Гонконге, особенно китайцев, — скачки. Можно смело спросить почти у любого мужчины: чем вчера закончились скачки в «Хэппи Вэлли» — и вы получите ответ. Очень азартны. И действительно, подобное зрелище кого угодно сделает отчаянным игроком. Это ведь первоклассно    оснащенный    ипподром.   За  день  тотализатор прокручивает деньги,   равные годовому бюджету небольшой страны.

— Это их любимое занятие?
— Любимое, но есть и другие. Частенько с семьями ходят на китайскую оперу. Сам не раз видел у некоторых мужчин слезы на глазах во время представления. Походите   по  городу  и  увидите длинные очереди в кинотеатры — значит, там идет последний   американский   боевик. Кстати, очень увлечены русским балетом. Несколько раз ваши труппы приезжали в Гонконг, а я смог увидеть его только в Штатах.

Наш разговор проходил уже на комфортабельном пароходике ферри, увозившим нас к одинокому острову Ламма, бывшему рыбацкому поселку,  который охраняет защитница всех рыбаков — Тин Хау.

Остров отдохновения

На потускневших воротах у самого берега острова написано: «Добро пожаловать на остров Ламма». Тропинка, шириной с одностороннюю дорогу, рядом с ней — многочисленные ресторанчики и магазины. Они окольцевали остров, в центре которого — горы, а на них уступами — один над другим — симпатичные белые домики, словно ниспадающие воланы подвенечных платьев. Атмосфера очень домашняя. Хочешь — купайся в чистейшей воде или сиди в местном кафе, где тебе приготовят любое морское блюдо из только что выловленных крабов, омаров, креветок или какой-нибудь рыбы. Когда нам надоело сидеть за столиком кафе, мы пошли прогуляться по острову.

Часто встречаются изящные китайские пагоды, от которых ведут тропинки в горы или к морю. И везде — тишина. Машины здесь не ездят, разве что детские велосипеды. Бегают большие золотистые собаки, будто вылепленные из прибрежного песка. Лучшего места для романтического уединения, воплощения творческих замыслов или отдыха от деловых переговоров — трудно найти. Хотя, как отметил Тод, многие бизнесмены предпочитают огромным кондиционированным залам именно такую обстановку для решения серьезных дел.

Вечерело, зажглись спокойные неяркие фонари, и мне показалось, что драконы уже отдыхают на своих холмах.
— Здесь, как и везде, — сказал Тод, — свои поселения драконов.

Когда мы вернулись на остров Гонконг, Тод предложил поехать в Коулун по современному туннелю, проложенному под проливом.

Честно говоря, лучше не задумываться, что над тобой плывут многотонные суда. И еще приходит мысль: «Как люди смогли создать такое чудо. Может, с помощью драконов?!»

В ночь под Новый год никаких, особых торжеств не происходит. Зато на следующий день по центральным   улицам   растянулось карнавальное   шествие.    Первыми,   конечно,   шли  драконы —главные защитники всех китайцев от любых невзгод.  За ними бежали маленькие тигрята — год-то только родился.

...А от причала отходил «мой» парусник, с наполненными ветром яркими парусами...            

Елена Чекулаева