Более 2 млн туров и экскурсий по 101 стране мира от 34 туроператоров

Камни и розы Дамаска

Люди жили здесь еще в добиблейские времена. Растили пшеницу, вращали гончарный круг, одними из первых на земле научились выплавлять сталь. Здесь было государство Угарит, давшее миру алфавит; процветала прекрасная Пальмира, руины которой до сих пор удивляют человечество... История Дамаска — это история Сирии. Она полна крови, интриг, вторжений. Лежащая на стыке Европы, Азии и Африки, на трассе Великого торгового пути, Сирия всегда была ареной распрей.


Дверь распахнулась, и господин Хнейди жестом пригласил меня войти. Вошла — и глазам не поверила: в прихожей стояла точно такая же вешалка, какую я оставила дома в Москве; гостиную украшали пианино «Красный Октябрь» и картины с пейзажами среднерусской полосы. Только изречение из Корана на стене напоминало, что я в Сирии... Просто господин Хнейди, в прошлом дипломат, много лет жил и работал в Москве. Теперь на пенсии, сдает квартиру и уезжает на дачу, оставляя свою дочь Жужу в соседних апартаментах.

Это мое второе «русское впечатление» в Сирии. Еще в дамасском аэропорту я очень удивилась, когда таможенник неожиданно спросил по-русски: «Какая погода в Москве?» Потом я узнала, что в Дамаске многие говорят по-русски. Таксист может спросить: «Куда поедем?», а лавочник поинтересоваться: «Что надо, товарищ?» Тысячи сирийцев учились и работали в России, и добрая их половина вывезла с собой русских жен. Что ж? В дальних поездках всегда приятно встретить что-то близкое, понятное тебе.

...Итак, я живу в Дамаске в квартире господина Хнейди в новом респектабельном районе Малки, что у подножия горы Касьюн — той самой, на которой совершилось первое в мире убийство: мучимый завистью Каин убил брата своего Авеля... Слева нашу улицу замыкает приземистая мечеть с тонким узорчатым минаретом; справа — ресторан «Версаль» под цветным, кокетливым тентом; а в середине, на высоком шесте серебрится похожий на летающую тарелку резервуар для хранения воды. В этих трех штрихах — вся Сирия. С ее смешением Востока и Запада, близостью пустыни и вечной заботой о воде.

Утром просыпаюсь от пронзительного крика муэдзина, призывающего правоверных к первой молитве. В «эфир» выходит ближний минарет, за ним второй, третий. И вот уже над городом несутся вечные слова — «Ля иляху иль Аллаху»... «Нет бога кроме Бога!»

Утро, как всегда, прохладное. Не хочется вылезать из теплой постели. В сирийских домах нет центрального отопления, а полы каменные или цементные. Даже покрытые ковром, они холодны. Сейчас бы — под душ! Но сначала воду надо согреть мазутным калорифером.

Я живу на втором этаже. Внизу — кудахчущий и клюющий двор: деловито снуют куры, индюшки, важно выступает павлин. А на деревьях зреет инжир, фанат, желтеют не снятые с осени апельсины.

Двор — владение частное. Выход во двор — только из квартиры владельца. Кстати, в отличие от нас, сирийцы предпочитают селиться на первых или даже в цокольных этажах. Тогда им принадлежит двор. Своя земля — это так заманчиво в городе!

Выхожу на балкон. Пахнуло свежей выпечкой — значит, начала работать маленькая пекарня напротив. Я люблю туда заходить. Там никогда не бывает «ночного» хлеба. При вас пекарь вынимает из печи золотистые лепешки с чуть обгорелыми краями. Работают здесь слаженно: один просеивает муку, другой месит и разделывает тесто. Во всех жестах — точность и грация, вековой наследный опыт. Обжигающе горячие лепешки сирийцы покупают на вес, дюжинами, и тут же раскладывают прямо на земле, чтобы остыли.

А в доме хозяйки уже гремят ставнями, поднимают жалюзи, поливают цветы на балконе, вытряхивают ковры. Чьи-то детские пальцы старательно разучивают гамму. Проскрипела арба, груженная дынями. Процокал ушастый ослик с поклажей. Проехал со своей цистерной заправщик мазута, оповещая о себе резким звуком рожка. Затарахтел старенький «фольксваген» — это Жужу отправляется в университет, а я собираюсь опять бродить по Дамаску. Обычный день начался...

Сколько таких дней видел Дамаск за свои пять тысяч лет? Люди жили здесь еще в добиблейские времена. Растили пшеницу, вращали гончарный круг, одними из первых на земле научились выплавлять сталь. Здесь было государство Угарит, давшее миру алфавит; процветала прекрасная Пальмира, руины которой до сих пор удивляют человечество... История Дамаска — это история Сирии. Она полна крови, интриг, вторжений. Лежащая на стыке Европы, Азии и Африки, на трассе Великого торгового пути, Сирия всегда была ареной распрей.

В древности Дамаск был столицей обширного царства, куда входил и Израиль. В городке Маалюля и сегодня говорят на арамейском языке — языке Христа... Шли века. Арамейский Дамаск пал под ударами ассирийцев. И началась эпоха смут и войн. По этой земле ураганом прошли монголы и персы, ее завоевывали римляне и византийцы, пытались покорить рыцари-крестоносцы. Четыреста лет хозяйничали турки, потом французы. И лишь в 1946 году народ, жаждавший свободы от иноземцев, наконец обрел ее. Страна стала независимой Сирийской Арабской Республикой.

Арабское имя Дамаска — Димашк. Откуда оно? По одной версии, от древнееврейского «даннаш», что значит «проливший кровь». Еще Дамаск называют Аль-Шам, что в переводе с арабского означает «лежащий на севере». Бесспорно одно: своим рождением город обязан обилию воды. Он стоит на реке Бараде, вспоившей вокруг него оазис — плодородную Гуту — кормилицу и душу Дамаска.

В старину говорили: «Если Аллах хочет наградить человека, он дарит ему путешествие в Дамаск». Сам Пророк, полюбовавшись цветущей Гутой, не решился въехать туда, сказав, что «человеку дано войти в рай только один раз». Сады Гуты послужили ему прообразом рая небесного. «Я обещаю вам сады!» — так начинается сура Корана.

В Гуте благоухают розы, плещутся ручьи, зреют оливки и виноград. Но изобилие не приходит само: надо удобрять почву, поливать побеги, а воды часто не хватает. До сих пор в Сирии трудятся древние водоподъемные колеса-нории. Сколько лет прошло, а они все скрипят и скрипят, подавая воду на поля, исправно служа людям...

В камнях Дамаска — живая история. Здесь вы найдете и античное зодчество, и крепостное средневековье, и дворцово-ажурную архитектуру, и причудливые стили двадцатого века.

От римлян остались храмовые колонны, руины акведуков, по которым бежала вода; городские стены с воротами Марса, Венеры, Меркурия. Сохранилась Прямая улица — Виа Ректа, на которой когда-то жил будущий апостол Павел. Тогда его звали Савл, и был он гонителем христиан. Известно, что первых христиан жестоко преследовали — сжигали на кострах, бросали на съедение гиенам. Посланный для расправы с ними Савл, услышав перед въездом в город гневный голос Христа, упал с лошади и ослеп. Только после раскаяния и крещения зрение вернулось к нему. Потрясенный чудом, он горячо уверовал в Христа и стал проповедником его учения.

Сегодня обветшала Виа Ректа; путешественник заметит, как почернели, покосились от старости двухэтажные дома с решетчатыми балконами. Отцы города никак не решат: сносить или сохранить старинные кварталы?

И все же для меня есть особое очарование старого города — его узких, мощенных булыжником улочек, тихих зеленых двориков, бань с расписными куполами, караван-сараев, где, устав от долгого пути, отдыхали купцы и погонщики верблюдов, его мечетей и медресе...
Отсюда начинался Дамаск. Здесь находится его сердце — древняя Цитадель, мощные серые стены которой помнят имена грозных арабских халифов. Цитадель построена братом легендарного Саладина, прославившегося победой над крестоносцами. Недавно у стен Цитадели поставили памятник Саладину: летящий всадник попирает копытами лошади поверженных в прах, унылых рыцарей, чем-то удивительно напомнивших мне Дон-Кихота.

В центре города сохранился изящный дворец Азема — бывшая резиденция турецкого паши. Неброский снаружи, он покоряет изысканностью интерьера. Здесь же находится Национальный музей с богатейшей экспозицией истории Сирии. Старый и новый город разделяет площадь Мердже, интересная уникальным, единственным в мире памятником... телеграфу. Бронзовый столб, оплетенный «проводами», был сооружен в честь открытия связи Дамаска с Мединой.

Недалеко от Мердже стоит здание, построенное в мавританском стиле с трехцветным флагом над входом — это парламент. А в двух минутах ходьбы шумит главная торговая улица — Салхия — здешние «Елисейские Поля», где больше праздных гуляк, чем покупателей. Променад начинается от памятника Асаду. Он громаден и безвкусен, как вся сирийская монументальная скульптура. Хотя ислам запрещает изображать все живое, дабы не сотворить кумира, но кто сосчитает, сколько портретов и бюстов президента украшают улицы города? Кстати, недалеко от дома, в котором я живу, — военное ведомство с портретом президента Асада, закрывшим весь фасад. Иногда вывешивается целая гирлянда портретов, словно неразрезанные почтовые марки.

Рядом с Салхией высится облицованное розовыми панелями пятиэтажное здание — Культурный центр России. Сирийцы любят приходить сюда в концертный зал, на выставки, в библиотеку.

В Дамаске много солнца и света. Здесь все ярко, броско: если музыка — то громкая, если ссора — то яростная, если клаксон — то на всю улицу. Здесь любят цветы, они в окнах домов, в прическах девушек, в кабинах водителей. Но есть еще одна особенность Дамаска — это «город без зонтиков и собак». Собак тут нет. Коран считает их существами грязными и недобрыми. Вот кошки — другое дело! Они зализывали раны Пророка. Их любят, и нет им числа!.. Зонтики тоже не в чести. Женщины ходят в белых платочках или вообще без головного убора, не боясь солнца.

В уличной толпе — весь спектр одежды: традиционные галабеи и американские джинсы, клетчатые головные платки-куфии, схваченные жгутом—укалем, и модные «жокейки»; платья от Диора и черная чадра. Есть женщины, которые и в жару ходят в наглухо застегнутых черных плащах, перчатках, завесив лицо черной кисеей. Ни пола, ни возраста!.. Но вот блеснет из-под чадры «мгновенный взор», и видишь, что это совсем юное создание. Деревенских жительниц узнаешь по широким «цыганским» юбкам и кофтам.

Дамаск — город с трехмиллионным населением и транспортными пробками. Тротуары отгорожены от проезжей части цепями. Полисмены в кожаных куртках то и дело останавливают ревущий поток машин, давая пройти пешеходам. Ездят тут лихо, но аварий на удивление мало: нет пьяных за рулем. Зато частенько бывает, что два водителя встанут в потоке машин и беседуют, не замечая затора, что они создали. Но не это самое страшное.

Опасно встретиться в пути с «кроссбоями». Как правило, это дети богачей на «харлеях» или «мерседесах». На пари, под улюлюканье дружков, эти самоубийцы выделывают невероятные виражи. Особый шик — проехать на красный свет, вылететь на встречную полосу или врезаться в толпу. Главное — получить острые ощущения. Нередко можно получить и тюремный срок, закон особенно сурово карает, если сбита женщина.

Дамаск полон туристов. В городе десятки отелей, лучшие из которых «Шам», «Шератон» и «Меридиан», с превосходными ресторанами. Публика стекается сюда поздно, около полуночи. Шумно рассаживается, переговаривается. Но вот на подиуме возникает танцовщица — шум мгновенно стихает, начинается танец живота. Антуан де Сент-Экзюпери, знавший и любивший Восток, так отозвался об этом танце: «Это сама страсть, желание, огонь!»

Но все это для избранных. Народ попроще довольствуется дешевыми кофейнями, где дымно, чадно, где курят кальян, играют в нарды и пьют чай из маленьких грушевидных стаканчиков.

Богат и славен рынок Дамаска — Хамидие, раскинувшийся у стен Цитадели. Миную арку с портретом президента, закрывшим собой древние письмена, начертанные еще во времена Понтия Пилата, и вхожу в длинный крытый туннель, сразу погружаясь в пучину базара.

Товары наползают отовсюду: они развешены, уложены под стекло витрин, брошены на землю. Надо смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Чего только здесь нет! Парча, точеные кувшины с узким горлышком, чеканные кубки, старинные ятаганы. Кипы тканей, горы свитеров... Туфли висят в связках, как лук. Кто и когда это купит? Но опытный продавец по лицу определит, какие у вас ноги и какие туфли вам нужны. И редко кто устоит перед его советом.

Хамидие — не только тысячи лавок, но и мечети, мастерские, парикмахерские, харчевни... Священнодействуют шашлычники: куски баранины на шампурах медленно поворачиваются над углями, истекая жиром и источая одуряющий запах. В овощных рядах трудятся резчики лука и моркови — нож так и мелькает в проворных руках... Мастера сучат из козьей шерсти жгуты для головных платков, склонился над газовой горелкой ювелир, колдуя над серебряным браслетом... А этот мастер — чеканшик — дал себе с полчасика отдохнуть. Затянулся кальяном, полузакрыл глаза. И вспомнилось пушкинское:
«Гирей сидел, потупя взор,
Янтарь в устах его дымился»...

Рядом ковровый цех — Нофара. Издревле Сирия славилась коврами. Их ткали женщины — дома, у родника, готовясь к замужеству или ожидая ребенка. Готовые ковры кидали под ноги прохожим. Потом мыли, сушили и водворяли на почетное место в доме. Есть что-то общее между ковром и восточной музыкой: каждый завиток, как мелодия, вплетается в общий замысел. Ковры, как музыка, создают разнос настроение, бывают грустные и радостные, тревожные и спокойные. Старинные ковры бесценны. Вот почему так кропотливо восстанавливают мастера их неповторимый орнамент.

Есть на Хамидие и ряды пряностей — Взурие. Это царство трав. А какие запахи?.. Было время, когда из-за специй велись войны, снаряжались экспедиции из Европы. И сегодня без специй немыслима сирийская кухня. Вот коричневатый порошок бхарат — лучшая приправа к мясу и рыбе. Лепестки шафрана, добавленные в плов, придают ему золотистый оттенок. Белые корешки имбиря сделают ароматным тесто. А разве можно обойтись без мускатного ореха, тмина или мяты?.. Взурие — не просто рынок, это нарядная аптека. Так, цветочный чай — згурат снимет головную боль, успокоит боль в желудке. Напиток из красных цветков гибискуса — каркаде регулирует давление. Любителям экзотики предложат растертую в порошок сухую ящерицу — саканкур. Смешанная с медом, она повышает тонус. А дым от нагретого камня «хаджар» снимет сглаз и порчу. Ну и, конечно, ни одна женщина не пройдет мимо лавок с хной и басмой — лучшими естественными красителями.

Мельтешит пестрая толпа, в основном — мужчины. Базар, покупки традиционно — их семейная обязанность. Изредка мелькают татуированные лица бедуинок. У лавок с сувенирами толпятся туристы. Зазывают покупателей продавцы. Позванивают стаканами торговцы напитками. И вдруг среди этого торжища передо мной, словно мираж, возникает мраморная коринфская колоннада — руины римского храма Юпитера. Когда-то его воздвигли на месте древнего арамейского храма Хадада. Теперь здесь стоит Золотая мечеть Омейядов — слава и гордость Сирии.

Двери мечети открыты для всех в любой день, кроме пятницы. Я снимаю обувь, прячу волосы под покрывало и вступаю в обширный двор. Тотчас вся суета мира, пыль, гам и шум остаются за порогом. Мраморный пол блестит, словно зеркало. Пахнет розовой водой. Тихо... Только блеск фонтана и шепот молящихся... Самый высокий из трех минаретов мечети носит имя Иисуса. Как убеждены верующие, в день Страшного суда Иисус сойдет на землю, чтобы сразиться с сатаной. Ислам почитает всех библейских пророков, считая их предтечами Мухамеда.

В молитвенный зал ведут двадцать два входа. Аскетизм интерьера возвращает к истокам ислама, родившегося в бедной Аравийской пустыне. Строгий амвон из белого мрамора.
 
По стенам, в нишах, — тома Корана. Многочисленные часы напоминают о бренности жизни. Мягко светится мозаика окон... Все тут располагает к раздумьям и молитвам. Многие впадают в транс — сладкое и жуткое состояние «исчезновения в Боге и в Вечности»...

В Дамаске сотни мечетей. Некоторые считают самой изящной мечеть Сулеймание, с «кружевными» каменными балкончиками. Другие отдают предпочтение Зеркальной Мечети, где погребена внучка Пророка — Зейнаб. Выложенная голубыми изразцами, мечеть необыкновенно легка, грациозна. За ажурной решеткой, отполированной тысячами губ, покоится саркофаг Зейнаб, заступницы больных, страждущих и бесплодных женщин. Решетку гладят ладонями, целуют, прижимаются лбом, шепча свои просьбы. А вокруг сидят, уставясь в одну точку или читая Коран, седобородые старцы, словно сошедшие с полотна «Явление Христа народу».

Сирийцев отличает веротерпимость. Десять процентов населения — христиане. По воскресеньям к голосу минаретов присоединяется протяжный и печальный звон колоколов церквей. Одна из них — храм Иоанна Златоуста — рядом с нашим домом. При храме открыто представительство Московской Патриархии. Настоятель храма — отец Михаил, молодой выпускник Московской духовной академии, в прошлом кандидат физико-математических наук.

Христианские кварталы узнают по шпилям колоколен и черепичным крышам. Кроме арабов, в Сирии живут армяне, курды, черкесы. Прежде было много евреев, но теперь они почти все уехали... Сирия — исламская страна.

Одна из пяти заповедей ислама — «Соблюдай Великий пост». В месяц Рамадан коран запрещает днем есть, пить, курить, развлекаться и даже принимать душ, чтобы капля воды случайно не попала в рот. В дни поста меняется весь уклад жизни: сокращаются рабочий день и занятия в школах. Но вот в шесть часов вечера раздается пушечный выстрел — на сегодня пост окончен, запрет на еду снят. В час разговения — «ифтар» — улицы Дамаска пустынны, как после атомной войны. Все уже дома, за столом. Далеко за полночь горят в домах огни. Люди едят ночью, впрок, чтобы достало сил прожить еще один голодный день.

Однажды мне довелось наблюдать, как происходит «ифтар». В дамасском Английском клубе за столами, уставленными яствами, неподвижно, как манекены, сидели люди. Шли последние, особенно тягостные минуты дневного поста. Был включен телевизор, выступал муфтий с проповедью. В зале — гнетущая тишина. Но вот прозвучал пушечный залп — точно на спринтерском старте. Забегали официанты. Все дружно накинулись на еду. Причем самый роскошный ужин всегда начинают с чечевичной похлебки. Едят молча, торопливо. Но вот наконец насытились, откинулись на спинки кресел. В руках мужчин появились четки, задымили сигареты... И потек разговор.

Последнюю ночь поста мужчины проводят в мечети. Считается, что в эту «ночь предопределения» Аллах послал на землю Коран. А наутро наступает долгожданный праздник Идд-аль-Фиттха. Режут баранов, кур, раздают бедным, угощают соседей... Обычно барана откармливают загодя. Вот и в нашем дворе несколько дней блеял барашек, привязанный к дереву. Хотя знатоки не признают «городских» баранов. Шутят: «Какой вкус мяса может быть у барана, который спит при электрическом свете и ест белый хлеб?» А для детей баран — живая игрушка, они успевают привязаться к нему и потом болезненно переживают его заклание. Хотя вскоре всеобщее веселье захлестывает и их.

Три дня ликует народ. Все учреждения закрыты, не выходят газеты, все — гуляют. В эти дни Дамаск превращается в сплошной... ипподром. Взрослые гарцуют на лошадях, детвора катается на осликах. Все улицы «прострочены» конским пометом. Зато кругом смех, радостные лица. Переполнены парки, карусели. В домах накрыты праздничные столы со сладостями и непременно с халвой.

Сирийцы любят ходить в гости. «Вы оказали мне честь!» — скажут вам и посадят на почетное место за столом. Если вы приглашены на ужин, — подкрепитесь заранее дома, ибо часа три с вами будут говорить о погоде, о семье и только в полночь начнется застолье. Но уже — с размахом! В знак особого расположения хозяин своими руками выбирает на блюде лучший кусок и кладет вам в тарелку. Если есть желание, можно запить анисовой водкой — аракой. Восточный этикет требует отложить деловой разговор до окончания ужина, пока гости насытятся.

Обед в Сирии обычно начинают с закуски-мезы. Вам подадут растертый с оливковым маслом горох — хуммус, пасту из баклажан с кислым молоком, мясные шарики с фисташками — куббе, мелко нарезанную петрушку с лимонным соком — таббуле. Затем принесут горячую шаурму... Есть неписаное правило: никогда не спрашивай, что это за блюдо? Нравится — ешь, не хочешь — учтиво поблагодари. Обед заканчивается чашечкой обжигающего арабского кофе с кардамоном и фруктами, среди которых почему-то всегда торчат... огурцы.

Уходя гость благодарит, хозяева отвечают: «Наа салями!» — «Счастливого пути!» Если гость мужчина, он пожимает руку только мужчинам; если женщина — только женщинам. Не зная этого, я как-то попала впросак. Прощаясь, протянула руку старику-мусульманину в шапочке. Он отшатнулся от меня, как от гюрзы. Поистине, Восток — дело тонкое...

А вообще с сирийцами легко ладить. Они неназойливы, приветливы и отзывчивы. Если на дороге заглохла твоя машина, то идущая следом обязательно остановится, чтобы помочь. Есть хорошая арабская поговорка: «Если ты сделал добро, — скрой его; если тебе сделали добро, — расскажи о нем!» Когда я впервые села в автобус и спросила, как платить за проезд, десятки рук протянули мне жетоны. И никто не хотел брать денег, хотя ехали люди небогатые...

Однажды, проходя по улице, полной смрада и чада, я заметила за забором роскошный цветник. Пышно цвели ирисы, жасмин, розы. Дамасскую розу воспел еще Шекспир. Как же пройти мимо?... Подошла, отыскала щель, настроила фотокамеру. И тут кто-то робко кашлянул за спиной. «Извините, мадам! Не удобнее ли вам будет пройти в сад?» — это был садовник. Пока я снимала, он срезал букет только что распустившихся чайных роз — в знак благодарности за то, что я оценила созданную им красоту.

Любовь к земле, к журчащему ручью, тенистому дереву, теплому очагу—в крови у сирийцев. Они любят детей, трепетно относятся к родителям, особенно к матери. Здесь говорят: «Любить можно многих, но родиться — только от одной!» У них нет домов престарелых. Они просто не понимают, что это такое. Старики живут в семьях, окруженные заботой.

Семья для сирийца — все! К браку здесь относятся очень серьезно. Разводы редки, но если случаются, дети остаются с отцом. Ислам разрешает иметь четырех жен, и в паспортах мужчин есть графа для анкетных данных всех четырех. Но многоженство непопулярно. И дорого, и хлопотно! Женятся обычно поздно. За невесту нужно уплатить солидный выкуп, который собирают годами.

Сирийки вроде бы равноправны с мужчинами. Они работают в банках, офисах, школах. Но это днем. А вечером удел большинства — дети и дом. Мужья могут уехать развлечься, женам позволено разве что зайти поболтать с соседкой. Женщин редко увидишь в ресторанах, на пляжах. Не бывает женщин-официанток, это сугубо мужская профессия.

И тем не менее в среде интеллигенции женщины независимы, раскованны, часто «железной ручкой в бархатной перчатке» руководят мужьями, направляют, сдерживают их... Как все восточные люди, сирийцы импульсивны, легко сменяют гнев на милость и наоборот. Встречаясь, мужчины трижды целуются и так бурно приветствуют друг друга, что, кажется, двадцать лет не виделись, хотя расстались только вчера. Просто темперамент такой... Вас могут грубо обсчитать в лавке, но и поделиться последним глотком воды. Бизнесмены нередко опаздывают на деловую встречу, не держат данного слова. И никогда не знаешь, что у них на уме, когда, уклоняясь от прямого ответа, они говорят: «Букра!» или «Иншалла!» Это значит «Завтра» или «Как будет угодно Аллаху».

...На улицах Дамаска я замечаю много красивых, энергичных лиц, особенно мужских. Десятки «омаров шарифов» скромно ходят по городу. И все усаты! Женщины в массе — не красавицы, но уж если встретите красивую сирийку, — то глаз не отвести!

Сирийцы умеют радоваться каждому дню. Схема «грустный бедняк и веселый богач» — не для них. Иногда мусорщик бывает счастливее банкира, ибо главное — сохранить душевный комфорт, вопреки всем невзгодам. Конечно, всем хочется разбогатеть. Плохо ли? Купить дом, открыть свое дело, нанять помощника, который мыл бы машину, готовил еду, чистил ботинки.

Самый короткий путь к богатству — торговля. Да и престижное это дело. Сам Пророк не гнушался им... Вот почему Дамаск буквально распирает от лавок и магазинов.

В нашем доме (куда я возвращаюсь уже под вечер) их два: скромная зеленная лавка и современный супермаркет. В лавке с утра трудится приказчик — деревенский парень. Он привозит на велосипеде охапки зелени, мешки картошки, ведра домашней простокваши — лебан — с запекшейся охристой корочкой... Вечером появляется хозяин, пожилой, сухощавый человек. Он сидит на стуле, пьет чай, судачит с соседями. Он доволен своим подручным: «Деревенские ребята — славные, на них можно положиться. Неотесанны, правда, зато не испорчены легким заработком и видеокассетами»...

Сам старик получает удовольствие от всего — от вечерней прохлады, стакана горячего чая, доверительных бесед. Но иногда его колет зависть к более преуспевающему конкуренту: владелец супермаркета имеет целый штат продавцов, а сам, как обленившийся кот, сидит в мягком кресле за столом, у входа в магазин, смотрит телевизор. На обед укатывает в ресторан в своем вишневом «мерседесе». Такой размах нашему старику не по нутру. «Кто откусывает слишком большой кусок, — ворчит он, — рискует подавиться». Кто знает, может быть, он прав.

Дамаск прекрасен в любое время года. Но особенно хорош весной, когда зацветают абрикосы и яблони и бело-розовая кипень садов накрывает город.

Днем город строит, мастерит, торгует, добывает песок в карьерах. Но вот солнце ушло за Касьюн. Зелеными огнями вспыхнули минареты, и звонкоголосый муэдзин призвал к последней молитве...

Потом все стихает. Звенят лишь цикады в траве, наливается чернотой небо, и «звезда с звездою говорит»...

Приезжайте в Дамаск, если можете! И не забудьте два золотых правила, оставленных путешественникам еще Куприным: «Не верьте путеводителям и гидам, не возите много багажа, не уподобляйтесь вьючному верблюду». И тогда... «Я обещаю вам сады!»

Дамаск, Сирия
Елизавета Сумленова

Другие статьи о Сирии
Сирия: гостеприимство и умение торговать
Из окна Агаты Кристи в отеле «Зинобия» открывается настолько потрясающий пейзаж, что даже разгоряченное воображение вряд ли могло бы подарить мираж пофантастичнее...
Обретение рая
Не исключено, что город, существующий уже пятое тысячелетие, действительно был свидетелем библейских событий.
Твердыня Святой земли
Крак де Шевалье, Калаат аль-Хосн, или просто Замок Рыцарей. Среди почти трех десятков замков, принадлежавших крестоносцам на Святой земле, он всегда занимал особое место. Эта величественная крепость и поныне считается вершиной искусства замкового строительства. Его история неразрывно связана с историей монашеско-рыцарского ордена Госпитальеров, хотя своим появлением на свет он обязан вовсе не им.
Cтатьи по теме: Отчет о поездке
ТОП-15 самых смешных отзывов туристов в июле
Портал отзывов туристов о путешествиях Turpravda.ua публикует июльский список самых смешных фраз из отзывов туристов. В основном, сюда попали фразы из отзывов об отелях Турции и Египта — самых популярных направлений среди наших туристов.
Ехать ли в Египет?... Да!
Последнее время, с времен революции 2011 года, в новостях постоянно звучат тревожные нотки о ситуации в Каире и на севере Синайского полуострова. Перед летним сезоном мы решили провести ревизию ситуации в Египте и воочию увидеть опасности, грозящие российским и украинским туристам.
АНАТОЛИЯ. Два маршрута
Мокрый снег, большущими хлопьями ложившийся на панорамное ветровое стекло, стал первым приветом сурового Анатолийского плоскогорья.
Перу. По дороге в Мачу-Пикчу
Мачу-Пикчу — поселение инков, которое было ими просто покинуто (а не захвачено и разрушено испанцами, как подавляющее большинство других деревень и городов)...